Цитадель

Антуан де Сент-Экзюпери

ЦИТАДЕЛЬ (отрывки)

Мы не вправе тратить себя на то, чем можно пренебречь. Мы долж­ны смотреть в глубь человеческо­го сердца.

Суть книги не в тщете зримого – в Господней мудрости. И не воск, который оставит следы, главное в свече – сияние света.

Я кую человека. Я хочу, чтобы они любили говорли­вые родники. Ровную зелень ячменя, укрывшую рас­трескавшееся от зноя поле. Хочу, чтобы славили сме­няющиеся времена года. И созревали сами, подобно плодам, благодаря тишине и неторопливости. Пусть они долго носят траур и помнят своих усопших: мед­ленно перетекает наследие одного поколения к друго­му, и я не хочу, чтобы мед расточался в пути. Я хочу, чтобы каждый ощутил себя ветвью большого дерева – щедрой оливы. Ветвью, которая ждет. Тогда каждому станет понятно, что колеблет его мощное дыхание Господа, словно ветер, испытующий дерево на проч­ность. Господь ведет их вперед и поворачивает вспять: из тьмы к рассвету и от рассвета опять в по­темки, к лету от зимы и от зимы к лету, от нивы к зер­ну в житнице, от юности к старости, а от старости вновь к младенцам.

Исследуя последовательность, изучая отличия, что узнаешь ты о человеке? О дереве? Семечко, росток, гибкий ствол, твердая древесина – это ли дерево? Чтобы понять, не члени. Сила, мало-помалу сливаю­щаяся с небом, вот что такое дерево. Таков и ты, ди­тя Мое, человек. Бог рождает тебя, растит, полнит то желаниями, то сожалениями, то радостью, то горе­чью, то гневом, то готовностью простить, а потом воз­вращает в Свое лоно. Но ты не вот этот школьник, и не этот супруг, не вот это дитя, и не этот старец. Осу­ществление – вот что такое ты. И если в колебаниях и переменах ты ощутишь себя ветвью, неотторжимой от оливы, то и у перемен окажется вкус Вечности. Все вокруг тебя обретает незыблемость. Вечен говорливый родник, утоляющий жажду праотцев, вечно сияние глаз улыбнувшейся тебе возлюбленной, вечна и ночная свежесть. Время покажется тебе не продав­цом песка, пускающим все прахом, – жнецом, увязы­вающим тугой сноп.

Любовь, пусть даже не ведающая, что Она – Любовь, всегда тянется к свету, но не в силах человеческих присвоить себе свет.

Я спасу того, кто полюбит существующее, потому что такую Любовь возможно насытить. Смысл жизни похож на новый колодец, он углубляет­ся каждый день. Взгляд, перебегающий с одного на другое, теряет из виду Господа. Крепость Моя, Я построю тебя в человеческом серд­це.

Без сердца нет Дома.

<………>

Я – жизнь, Я упорядочиваю. Я творю ледники вопреки ин­тересам луж. И пусть лягуш­ки квакают о несправедли­вости. Я готовлю человека к тому, чтобы он жил.

Истинность Моих законов – в человеке, который порожден Ими. Складывая камни, творишь тишину, но ничего о ней не узнаешь, разглядывая кам­ни. Живит Любовь, а бинты и мази только подспорье.

Ничего не узнает о жизни тот, кто рассечет труп и ощу­пает печень, сердце, кости. Справедливо видеть в каж­дом путь и повозку.

Человек – это тот, кто творит. Сотворчество превра­щает людей в братьев.

Прекрасный танец рождается из желания танцевать.

Плодотворно лишь сотрудничество всех благодаря каждому. Любой неудачный шаг помогает удачному, а удача ведет к цели и того, кто промахнулся, они идут к ней рука об руку.

В тишине каждый найдет свою Истину и укоренится в Ней. Но для этого необходимо время.

Смысл, которым окрашено происходящее, – вот что значимо для человека.

Утратив главное, человек даже не подозревает об утрате.

Люди не знают, что Царство вскармливает их. Что Оно питает душу.

Нужно неусыпно следить, чтобы в человеке бодрс­твовало Великое, нужно его понуждать служить толь­ко Значимому в себе.

В человеке Я люблю свет. Толщина свечи Меня не волнует. Пламя скажет Мне, хороша ли свеча. Необходимо, чтобы каждый жил и у каждого была возможность подниматься все выше. Однако жизнь – только ступени, ведущие к человеку. Храмом бу­дет душа. Душа и есть самое главное. Легко объединяет людей не Дух, а чувство, но Дух выше чувств. Значит, Дух должен сделаться чувс­твом.

Тишина – единственный простор, где Дух рас­правляет крылья.

Тот, кто заботится о возможнос­тях роста для человека, готовит себе помощь, кото­рая завтра сослужит ему службу. Успешнее и дальше идет тот, кто мучительно пре­одолевает себя и препятствия. Любовь к познанию – вот главное мерило.

Главное – возрастание в человеке человеческого. Если человек не тратит себя, он закостеневает.

Силу рождает только верность.

У Бога нет отпусков. Он не помилует тебя от станов­ления. Ты захотел быть? Бытие – это Бог. Он вер­нет тебя в Свою житницу только после того, как ты мало-помалу сбудешься, после того, как твои труды обозначат тебя, ибо человек рождается очень мед­ленно.

Человек – прежде всего то, что есть, а не то, что он о себе знает.

Последствия выбора

Photo from http://www.sahajayoga.at/blog/index.html

- Я уже умер? – спросил человек

- Угу,- кивнул демиург Шамбамбукли, не отрываясь от изучения толстой внушительной книги. Человек неуверенно переступил с ноги на ногу.

- И что теперь?

 Демиург бросил на него быстрый взгляд и снова уткнулся в книгу.

 - Теперь тебе туда, – он не глядя указал пальцем на неприметную дверь.

- Или туда, – его палец развернулся в сторону другой, точно такой же, двери.

- А что там? – поинтересовался человек.

- Ад, – ответил Шамбамбукли. – Или рай. По обстоятельствам.

Человек постоял в нерешительности, переводя взгляд с одной двери на другую.

– А-а… а мне в какую?

- А ты сам не знаешь? – демиург слегка приподнял бровь.

- Ну-у, – замялся человек. – Мало ли. Куда там мне положено, по моим деяниям…

 - Хм! – Шамбамбукли заложил книгу пальцем и наконец-то посмотрел прямо на человека.

- По деяниям, значит?

- Ну да, а как же еще?

Акбар и Фарид

Индийский правитель Акбар часто приезжал к мастеру Фариду побеседовать. Люди из деревни, в которой жил Фарид, знали это. Однажды они пришли к мастеру и сказали:
— Сам император бывает у тебя. Почему бы тебе ни попросить его построить в деревне школу или больницу?
Люди в деревне жили бедно и невежественно. Фарид подумал и сказал:
— Хорошо, раз вы так просите, я пойду. Только я не умею просить. Я никогда ничего не просил. Но раз вы так просите, я попробую.
Утром он пришёл ко дворцу. Все знали, что Акбар был его последователем, поэтому его немедленно впустили.
Акбар был в своём святилище — маленькой часовенке, которую он построил своими руками. Фарид вошёл и, увидев, что Акбар молится, решил подождать.
Акбар произнёс:
— Боже всемогущий, укрепи моё государство, преумножь мои богатства, рассей моих врагов.
Фарид, услышав это, повернулся, чтобы уйти. Акбар оглянулся и увидел Фарида, спускающимся по лестнице. Он спросил:
— Как ты сюда попал? И почему ты уходишь?
Фарид сказал:
— Я пришёл к царю, но нашел нищего. Если ты, решая свои проблемы, обращаешься к Богу за помощью, то я подумал, почему бы мне самому не обратиться к Богу? К чему мне посредник?
Эту историю оставил Акбар в своём дневнике и приписал: «В этот миг я понял: чем бы ты ни владел — это не имеет значения, потому что ум продолжает просить ещё и ещё».

Тишина – внутри

Устав от шумного города, где все отвлекало от медитации, человек решил найти тихое спокойное место. Он пришел в лес, где не было ни души, но не смог сосредоточиться, потому что ему мешало стрекотание кузнечиков. Он углубился дальше в чащу, но там очень громко пели птицы, отвлекая его от созерцания внутреннего «я».
В поисках тишины, человек залез в пещеру, там было очень тихо, но звуки капающей воды его раздражали. Тогда он построил себе хижину, запер все окна и двери, но в полной тишине все громче и громче слышалось «тик-так, тик-так…». Тогда он сорвал часы с руки и разбил их об стену. Сел, успокоился, глубоко вздохнул, довольный, что вот сейчас-то, наконец, будет тихо, но…
 - Тук, тук, тук.., -  все громче в груди его стучало сердце.
 
pritchi.omkara.ru

Хотя бы сделай попытку

Однажды царь решил подвергнуть испытанию придворных, чтобы узнать, кто из них способен занять в его царстве важный государственный пост.
- Мудрецы, – обратился к ним царь, – у меня есть для вас трудная задача, и я хотел бы знать, кто сможет решить ее. Он подвел присутствующих к такой огромной двери, какой еще никто никогда не видывал.
- Это самая большая и самая тяжелая дверь, которая когда-либо была в моем царстве. Кто из вас сможет открыть ее? – спросил царь.
Одни придворные только отрицательно качали головой. Другие, которые считались мудрыми, посмотрели на дверь поближе, но признались, что не смогут ее открыть. Раз уж мудрые признались в этом, то и остальные согласились, что эта задача слишком трудна.
Лишь один визирь подошел к двери. Он внимательно её рассмотрел и ощупал, затем так и эдак попробовал её сдвинуть и наконец резко толкнул её. Дверь открылась! Она была просто прикрыта, но не заперта. Нужна была лишь воля, чтобы это проверить, и отвага, чтобы действовать решительно.
Тогда царь объявил: «Ты получишь этот пост при дворе, потому что полагаешься не только на то, что видишь и слышишь, но надеешься на собственные силы и не боишься сделать попытку».

О новых изобретениях

Еврейская притча

- Учиться можно, глядя на любую вещь, – говорил садигорский рабби своим хасидам.
- Все в этом мире существует, чтобы наставлять нас. Не только то, что создал Господь Благословенный, но и то, что сделали люди, умудряет человека.  

- Чему же учит нас, – спросил один хасид с сомнением, – железная дорога?
- Что, опоздав на миг, можно упустить все.
- А телеграф?
- Что каждое слово учитывается.
- А телефон?
- Что Там слышат всё, что мы говорим здесь.

Мы можем делать маленькие дела с большой любовью

Говорят, одна ласточка не делает весны; но неужели от того, что одна ласточка не делает весны, не лететь той ласточке, которая чувствует весну, а дожидаться? Так дожидаться надо тогда всякой почке и травке, и весны не будет. 

 (Л. Толстой)

Человек шел по берегу и увидел мальчика, который поднимал что-то с песка и бросал в море. Человек подошел ближе и увидел, что мальчик поднимает с песка морские звезды. Казалось, на песке — миллионы морских звезд, берег был буквально усеян ими на много километров.
   — Зачем ты бросаешь эти морские звезды в воду? — спросил человек, подходя ближе.
   — Если они останутся на берегу до завтрашнего утра, когда начнется отлив, то погибнут, — ответил мальчик, не прекращая своего занятия. 
— Но это просто глупо! — вскричал человек. — Оглянись! Здесь миллионы морских звезд, берег просто усеян ими. Твои попытки ничего не изменят! 
Мальчик поднял следующую морскую звезду, на мгновение задумался, бросил ее в море и сказал: 
— Мои попытки изменят очень много… для этой звезды.

Автор неизвестен

Подарки

Ральф Уолдо Эмерсон (1803-1882), эссе «Подарки»

Дар того, кто любит,
Мой ласкает взор;
Но лишь он разлюбит -
Дар его – позор.

 

Говорят, что мир находится в состоянии банкротства, что он задолжал самому себе больше, чем способен заплатить, а посему должен предстать перед судом справедливости и быть распродан. Я не думаю, что эта всеобщая неплатежеспособность, присущая в той или иной степени всем людям, – причина тех затруднений, которые мы испытываем во время Рождества, Нового года и в других подобных случаях, то есть тогда, когда настает время делать подарки, ибо собственное великодушие всегда приятно, хотя быть в долгу у чужого великодушия весьма обременительно.
Трудность заключена в ином – в выборе подарка.

 

Маленький ангел:)

Апельсин и яблоко

 

photo by Axinia

Девочка сняла с апельсина кожуру, увидела как много в нем долек, и спросила: “Апельсин, почему ты весь состоишь из долек?”

«Это для того, чтобы ты со всеми могла поделиться», – ответил апельсин.

«А ты, яблоко, почему без долек? Чтобы я могла съесть тебя целиком?» – спросила девочка, взяв яблоко.

«Нет, – ответило яблоко, – чтобы ты могла целиком отдать меня!»

Л.Н. Толстой: «В чем моя вера?»

Источник: freemeditation.ca

Л.Н. Толстой. В чем моя вера?

(отрывок)

 

Мне говорили: надо верить и молиться. Но я чувствовал, что я мало верю и потому не могу молиться. Мне говорили, что надо молиться, чтобы Бог дал веру, ту веру, которая дает ту молитву, которая дает ту веру, которая дает ту молитву и т.д., до бесконечности. Но и разум и опыт показывали мне, что средство это недействительно. Мне все казалось, что действительны могут быть только мои усилия исполнять учение Христа. И вот, после многих, многих тщетных исканий, изучений того, что было писано об этом в доказательство Божественности этого учения и в доказательство небожественности его, после многих сомнений и страданий, я остался опять один с своим сердцем и с таинственной книгою пред собой. Я не мог дать ей того смысла, который давали другие, и не мог придать иного, и не мог отказаться от нее. И только изверившись одинаково и во все толкования ученой критики, и во все толкования ученого богословия, и откинув их все, по слову Христа: если не примете меня, как дети, не войдете в Царствие Божие… я понял вдруг то, чего не понимал прежде. Я понял не тем, что я как-нибудь искусно, глубокомысленно переставлял, сличал, перетолковывал; напротив, все открылось мне тем, что я забыл все толкования. Место, которое было для меня ключом всего, было место из V главы Матфея, стих 39-й: «Вам сказано: око за око, зуб за зуб. А я вам говорю: не противьтесь злу»… Я вдруг в первый раз понял этот стих прямо и просто. Я понял, что Христос говорит то самое, что говорит. И тотчас не то что появилось что-нибудь новое, а отпало все, что затемняло истину, и истина восстала предо мной во всем ее значении. «Вы слышали, что сказано древним: око за око, зуб за зуб. А я вам говорю: не противьтесь злу». Слова эти вдруг показались мне совершенно новыми, как будто я никогда не читал их прежде. Прежде, читая это место, я всегда по какому-то странному затмению пропускал слова: а я говорю: не противься злу. Точно как будто слов этих совсем не было, или они не имели никакого определенного значения. Впоследствии при беседах моих со многими и многими христианами, знавшими Евангелие, мне часто случалось замечать относительно этих слов то же затмение. Слов этих никто не помнил, и часто, при разговорах об этом месте, христиане брали Евангелие, чтобы проверить — есть ли там эти слова. Также и я пропускал эти слова и начинал понимать только со следующих слов: «И кто ударит тебя в правую щеку… подставь левую…» и т.д. И всегда слова эти представлялись мне требованием страданий, лишений, не свойственных человеческой природе. Слова эти умиляли меня. Мне чувствовалось, что было бы прекрасно исполнить их. Но мне чувствовалось тоже и то, что я никогда не буду в силах исполнить их только для того, чтобы исполнить, чтобы страдать. Я говорил себе: ну хорошо, я подставлю щеку, — меня другой раз прибьют; я отдам, — у меня отнимут все. У меня не будет жизни. А мне дана жизнь, зачем же я лишусь ее? Этого не может требовать Христос. Прежде я говорил это себе, предполагая, что Христос этими словами восхваляет страдания и лишения и, восхваляя их, говорит преувеличенно и потому неточно и неясно; но теперь, когда я понял слова о непротивлении злу, мне ясно стало, что Христос ничего не преувеличивает и не требует никаких страданий для страданий, а только очень определенно и ясно говорит то, что говорит. Он говорит: «Не противьтесь злу; и, делая так, вперед знайте, что могут найтись люди, которые, ударив вас по одной щеке и не встретив отпора, ударят и по другой; отняв рубаху, отнимут и кафтан; воспользовавшись вашей работой, заставят еще работать; будут брать без отдачи… И вот если это так будет, то вы все-таки не противьтесь злу. Тем, которые будут вас бить и обижать, все-таки делайте добро». И когда я понял эти слова так, как они сказаны, так сейчас же все, что было темно, стало ясно, и что казалось преувеличенно, стало вполне точно. Я понял в первый раз, что центр тяжести всей мысли в словах: «не противься злу», а что последующее есть только разъяснение первого положения. Я понял, что Христос нисколько не велит подставлять щеку и отдавать кафтан для того, чтобы страдать, а велит не противиться злу и говорит, что при этом придется, может быть, и страдать. Точно так же, как отец, отправляющий своего сына в далекое путешествие, не приказывает сыну — недосыпать ночей, недоедать, мокнуть и зябнуть, если он скажет ему: «Ты иди дорогой, и если придется тебе и мокнуть и зябнуть, ты все-таки иди». Христос не говорит: подставляйте щеки, страдайте, а он говорит: не противьтесь злу, и, что бы с вами ни было, не противьтесь злу. Слова эти: не противься злу или злому, понятые в их прямом значении, были для меня истинно ключом, открывшим мне все. И мне стало удивительно, как мог я так навыворот понимать ясные, определенные слова. Вам сказано: зуб за зуб, а я говорю: не противься злу или злому и, чтобы с тобой ни делали злые, терпи, отдавай, но не противься злу или злым. Что же может быть яснее, понятнее и несомненнее этого? И стоило мне понять эти слова просто и прямо, как они сказаны, и тотчас же во всем учении Христа, не только в Нагорной проповеди, но во всех Евангелиях, все, что было запутано, стало понятно, что было противоречиво, стало согласно; и главное, что казалось излишне, стало необходимо. Все слилось в одно целое и несомненно подтверждало одно другое, как куски разбитой статуи, составленные так, как они должны быть. В этой проповеди и во всех Евангелиях со всех сторон подтверждалось то же учение о непротивлении злу.

Songs from the heart

Meri Marshall

Кто же такая Meri Marshall?

Те, кто любит музыку и всегда ищет что-то новое в Сахадж культуре, просто не могут пройти мимо нее. Мeri, как и многие другие, выражает и передает свою любовь к Сахаджа Йоге через музыку и песни. Ее бархатистый голос очень красиво переплетается с гитарным аккомпанементом. Поет она, в основном, на английском и на своем родном языке мАури.

Meri Marshall – Kia Pupu

 

Meri Marshall – The water of life

 

Meri Marshall visits Borotin (Czech Republic) – осень 2006

История о коте и его хвосте

Прочитала сегодня в блоге «1000 petals» эту историю; и решила разместить вариант на русском.  

Однажды старый кот повстречал молодого котёнка. Котёнок бегал по кругу и пытался поймать свой хвост. Старый кот стоял и смотрел, а молодой котёнок всё крутился, падал, вставал и опять гонялся за хвостом.
- Почему ты гоняешься за своим хвостом? – спросил старый кот.
- Мне сказали – ответил котёнок – что мой хвост, это моё счастье, вот я и пытаюсь его поймать.
Старый кот улыбнулся так, как это умеют делать только старые коты, и сказал:
- Когда я был молодым, мне тоже сказали, что в моём хвосте моё счастье. Я много дней бегал за своим хвостом и пытался схватить его. Я не ел, не пил, а только бегал за хвостом. Я падал без сил, вставал и опять пытался поймать свой хвост. В какой то момент я отчаялся и пошёл. Просто пошёл, куда глаза глядят. И знаешь, что я вдруг заметил?
- Что? – с удивлением спросил котёнок.
- Я заметил, что куда бы я ни шёл, мой хвост везде идёт со мной. 

Мой закадычный… враг

Представляю вашему вниманию небольшой переведенный комикс в формате pdf:

 «Мой закадычный … враг» (My friendly, … enemy)

Автор: David Vignolli.

Источник: Yuva Shakti Universal

Цель работы лекаря – исцеление больного

 Император, завоевавший полмира, умирал от неизвестной болезни. Десятки лекарей были обезглавлены по его приказу, ведь они не смогли исцелить императора. Уже не оставалось никакой надежды: смерть стояла на пороге.
В этот миг во дворец пришёл неприметный и невзрачный человек и сказал:
- Я могу исцелить тебя, великий, если ты выполнишь три мои условия.
- Проси чего хочешь – и ты получишь это, только вылечи меня!- взмолился император, ведь больше ему надеяться было не на кого.
- Ты должен также пообещать, что не станешь ничему удивляться и не будешь вредить мне, даже если мои методы тебе не понравятся, – добавил неприметный с виду лекарь.
- Конечно же я согласен, лечи меня скорее! – с нетерпением ответил император.
- Первое условие: ты должен приказать оседлать для меня самого быстроногого коня в твоей империи, и пусть этот конь стоит наготове.
Условие было выполнено. Тогда, убедившись, лекарь продолжил:
- Второе условие: пусть все твои подданные до единого удалятся от нас на расстояние дня пути коня скачущего во весь опор.
Подданные подняли шум, но император гневно приказал им удалиться в точности на такое расстояние, которое предложил лекарь. Верные слуги, привыкшие беспрекословно исполнять малейшую прихоть императора, не посмели его ослушаться, сели на лошадей и ускакали.
Вечером следующего дня, когда подданные были уже далеко-далеко, лекарь подошёл к императору и от всей души отвесил ему мощную оплеуху. Брови правителя от неожиданности поползли вверх.
- Что, не нравится, старый козёл? – злорадно спросил лекарь и смачно плюнул императору в лицо. Царственный больной в бешенстве завращал глазами, пытаясь встать. Но куда там: паралич, конечно же, не позволил ему это сделать.
- Ты не представляешь, гнусный мерзавец, змеиная рвота, моргающий труп, как долго я ждал этого момента, момента, когда ты, завоеватель мира, полностью будешь у меня в руках, и я смогу сделать с тобой всё, что мне вздумается! – с этими словами лекарь с наслаждением помочился в лицо императора. Делая это, он радостно хохотал и называл императора такими именами, которые здесь совершенно неуместны.
После этого лекарь сел на коня и на прощание сказал:
- А теперь третье условие, вонючка: завтра ты прикажешь отправить мне вслед сто верблюдов с золотом, и так, чтобы твои нукеры нашли меня и с почтением отдали мне эту награду.
После этого лекарь ускакал как ветер.
Гневу императора не было предела, изо всех сил он пытался подняться, чтобы преследовать наглеца и убить его, но…
Когда на следующий день могущественнейшая армия, равной которой не было в мире, вернулась к своему правителю, она обнаружила его вооружённым, абсолютно здоровым и садящимся на коня! Восторженными криками приветствовали воины своего царственного кумира, во главе с которым покорили всю Азию! Император снова, как в лучшие годы, был в седле и мог вести их к новым завоеваниям!
Увидев восторг своих воинов, великий император поднял над головой свою легендарную саблю, указал ею в направлении, куда умчался лекарь и что есть сил крикнул:
- Пошлите вслед этому гнусному негодяю сто верблюдов с золотом!

Суфийская история